Михаил Чижов

К 150-летию со дня рождения

Дешёвая бумага всё же прочнее серого мозгового вещества, а карандашные заметки хранят мысль лучше памяти».

Джек Лондон

А ещё Джек Лондон говорил, что «Красота — абсолютна. Человеческая жизнь, вся жизнь покоряется красоте. Красота уже существовала во Вселенной до человека. Красота останется во Вселенной, когда человек погибнет, но не наоборот. Красота не зависит от ничтожного человека, барахтающегося в грязи».

Он с детства, с времён острой бедности и усилий по борьбе с ней познакомился с «грязью», в которой барахтался, чтобы она отпустила его из своих цепких лап, засасывающих, как болотная тина. И верно, потому он так тонко чувствовал освежающую силу красоты.

Лучше пусть я буду пеплом, чем пылью. Пусть лучше иссякнет моё пламя в ослепительной вспышке, чем плесень задушит его!- заклинал Джек Лондон всю свою сознательную жизнь, настойчиво стремясь выбраться из «грязи» на поверхность, оказавшейся той же грязью, только возможно более твёрдой по составу.

И, потому Джек Лондон, как писатель, признан во всём мире, а в Советском Союзе занимал второе место по популярности после сказочника Андерсена. В СССР вышло 956 изданий произведений Лондона. Общий тираж — свыше 77 миллионов экземпляров.

1

В СССР Джека Лондона часто сравнивали с Максимом Горьким. Та же безотцовщина с рождения, та же равнодушная к сыну мать. От Джека (уменьшительное имя от Джона) вообще отказался отец - ирландец Уильям Чейни, адвокат и астролог, от которого учительница музыки и почитательница спиритических сеансов Флора Веллман в гражданском браке прижила сына, ставшего в дальнейшим знаменитым писателем мирового уровня Джеком Лондоном. Он через четверть века в романе «Морской волк» подшучивал над ирландцами и своим происхождением: «Верно, какой-нибудь ирландец прятался у твоей мамаши за поленницей. Я вашего брата знаю. Вы там все упрямы, как ослы, и злы, как черти».

Чейни бросил Флору ещё до рождения сына, но она быстро вышла замуж за фермера и ветерана Гражданской войны Джона Лондона, усыновившего родившегося 12 января сына и давшего ему своё имя. Отчим оказался добрым и покладистым человеком, которому Джек был многим обязан и, прежде всего, привитой с детства добротой и любовью к труду. Без материнского тепла Джек рос нервным и впечатлительным. О матери он почти всегда будет говорить в третьем лице, отмечая «В глазах у неё навсегда застыли горечь и разочарование». Отчима, умеющего многое делать руками и обучающего пасынка, Джек полюбит всей душой. Он писал о красивом фермере с окладистой бородой так: «Я не знал людей достойнее моего отца. Он был самым лучшим – и в то же время слишком хорошим, чтобы победить эту бездушную жизнь». У сорокалетнего отчима были две достаточно взрослые дочери от первого брака, и они души не чаяли в сводном братишке. Старшая дочь заменила родную мать и научила Джека с младых лет читать и писать.

Биографии знаменитых людей неопровержимо свидетельствуют о теснейшей связи раннего обучения чтению с дальнейшими успехами в жизни. Таковы, например, русские Александр Пушкин и Сергей Есенин, химик Дмитрий Менделеев, немец Карл Гаусс, американцы Норберт Винер, Билл Гейтс, к 7 годам прочитавшим толстый том энциклопедического словаря.

Джек читал запоем и беспорядочно. Чтобы больше получать книг в библиотеке, он записал в неё всю семью. В ту пору ему везло: библиотекарша Айна Кулбрит первой разглядела в нем талант писателя. Айна помогала 14-летнему Джеку с выбором книг, разговаривала с ним о литературе, знакомила с интересными людьми из писательского круга, а главное - поощряла писать.

Мать Джека, имея авантюристический характер, создавала бесчисленное количество схем быстрого обогащения, и, в конце концов, совсем разорила ферму мужа. Они переехали в Окленд, городок в Калифорнии на восточном берегу залива Сан-Франциско, по другую сторону от Фриско (простонародное название Сан-Францизко). Здесь Джек уже с 10 лет разносил газеты и лёд по богатым домам, расставлял кегли в местном боулинге. В 14 он трудится у конвейера консервного завода в Западном Окленде,всю зарплату отдавая родителям. «Во всем Окленде не было ни одной лошади, которая пахала бы столько же, сколько я», — вспоминал позднее писатель.

Работа была очень тяжёлой, и он ушёл с завода, чтобы, по его признанию, «окончательно не превратиться в рабочую скотину». Времена своей младой юности он прекрасно описал в автобиографическом романе «Мартин Иден». Джек, одолжив у друга приличную сумму денег, купил подержанную шхуну и стал «устричным пиратом». С сотоварищами он тайком опустошал сети законопослушных граждан в заливе Сан-Франциско и продавал их в рестораны. Крепкий, с ирландским характером пятнадцатилетний подросток вполне освоился во взрослой жизни и даже завёл себе подружку. Благодаря отважному характеру Джек вскоре сделался «королём пиратов». И тут он впервые столкнулся с первым выбором: тамошний Рыбнадзор (назовём его так) предложил ему стать их сотрудником. Отголоски этого выбора нашли своё косвенное отражение в судьбе Белого клыка из повести «Белый клык». «…в волчонке бушевали два инстинкта: один внушал, что надо покориться, другой толкал на борьбу. В конце концов, волчонок пошёл на сделку с самим собой…». Джеку тоже пришлось покориться, иначе он сел бы надолго в тюрьму. Как профессионал, он помогал ловить итальянских и мексиканских браконьеров, но не выдавал своих ирландских «коллег». «Плавильный котёл» в США работал со скрипом. Этому периоду жизни Джека Лондона посвящены «Рассказы рыбачьего патруля».

В эту пору Джек пристрастился к спиртному, и эта склонность впоследствии вылилась в хроническое пристрастие, с которым Джек упорно боролся с переменным успехом. Естественно, болезнь во взрослом возрасте привела к заболеванию почек, тяге к наркотикам, снимающим боль, а потом и к смерти… Но есть и другое мнение историка Джона Манчини. «Он умер в возрасте 40 лет из-за многочисленных проблем со здоровьем, ставших прямым результатом жизни на пределе возможностей, какой он жил и в 1904 году во время своих похождений в Корее»… Но мы забежали вперёд.

Семнадцатилетним (1893г.) Джек оставляет патрульную службу и нанимается матросом на промысловую шхуну «Софи Сазерленд», отправлявшуюся на промысел котиков в Баренцево море возле Чукотки. Первое плавание дало Лондону много ярких впечатлений, которые легли затем в основу многих его морских рассказов и романа «Морской волк»». Первый свой тяжёлый жизненный опыт Джек воплотил в очерке «Тайфун у берегов Японии», который послал на конкурс в местную газету. Очерк был опубликован 12 ноября 1893 года, завоевал первый приз и послужил началом его литературной карьеры.

Вернувшись из семимесячного плавания, 19-летний Лондон пересмотрел свои идеалы и твёрдо решил, что будет зарабатывать умственным, а не физическим трудом. К этому времени относится его кредо: «Истинное назначение человека — жить, а не существовать». После упорной подготовки окончил лицей и поступил в университет, однако не смог заработать достаточно денег, чтобы оплачивать учёбу, и через год расстался с мечтами об университетском образовании.

Но до славы и жизни на литературные гонорары было ещё далеко и, чтобы не умереть с голоду, он какое-то время был рабочим на джутовой фабрике, гладильщиком в прачечной и кочегаром. Эти перипетии красочно показаны в романе «Мартин Иден» и автобиографической повести «Джон – Ячменное зерно».

На своём горбу (скажем так) ощутив все прелести капитализма с его социальным неравенством и резким расслоением общества на бедных и богатых, он проникается идеями социализма. Тем более, что на лекции по истории Парижской коммуны он знакомится с Анной Струнской, членом социалистической рабочей партии США, в которую вступила в старшем классе школы. Анна – симпатичная еврейская девушка, в 9-тилетнем возрасте вместе с семьёй эмигрировавшая из белорусского городка Бабиновичи, оказывает на него огромное влияние. Их общение напоминало строки из Пушкинского «Евгения Онегина»: «Меж ними всё рождало споры/ И к размышлению влекло: Племен минувших договоры,/ Плоды наук, добро и зло,/ И предрассудки вековые,/ И гроба тайны роковые,/ Судьба и жизнь в свою чреду,/ — Всё подвергалось их суду».

Но споры эти не были ссорами. Это был тот редкий случай, когда в споре рождалась истина. А Джек и Анна оказались по духу очень близкими людьми. В разлуке они писали письма, полные той же страсти, что и их встречи. Но эта страсть не была чувственной, а какой-то научной, страсть исследователей и первооткрывателей, обогащающей обоих спорщиков.

Жизнь продолжала сводить Джека с людьми, которых в ту пору называли «низами общества». В 1895 году Лондон принял участие в походе безработных на Вашингтон. Во время этого марша никто из участников нигде не работал, и их сочли бродягами. Джека вместе с другими участниками арестовывают, и он месяц сидит в тюрьме города Буффало. Ему ещё повезло, что не был приговорён к исправительным работам на год. Тогда-то к нему ещё раз пришла мысль, что только интеллектуальный труд ценится в обществе, тем более в обществе первоначального накопления капитала. Он анализирует свои возможности и духовные силы и приходит к выводу, что он должен стать писателем. По результатам похода Джек пишет очерки о жестоких законах действительности. Отправляет их в нью-йоркские журналы, они возвращаются. Опять оправляет, и опять они возвращаются.

В походе Джек прочитал «Манифест коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В 1895 году он вступил в Социалистическую трудовую партию Америки, С 1901года она, объединившись с Социал-демократической партией Америки, стала называться просто Соцпартией. Из партии Джек выбыл в 1916 году, в год смерти. В заявлении о выходе из партии причиной была названа потеря веры в её «боевой дух». Джек имел в виду отход партии от пути революционного преобразования общества и взятый ею курс на постепенный реформистский путь.

2

На социалистическое мировоззрение максималиста Джека Лондона благотворно лёг опыт «золотой лихорадки» на Аляске. В августе 1897 года он с друзьями отправился за золотом Клондайка. Поначалу Джеку с товарищами сопутствовала удача: опередив многих других золотоискателей, они смогли пробиться к верховьям реки Юкон при её слиянии с рекой Стюарт и застолбить участок. Но золота на нём не оказалось, а застолбить новый участок до холодов не удалось. В довесок к этой неудаче во время зимовки Лондон заболел цингой. В Сан-Франциско он вернулся в 1898 году, испытав на себе все тяготы северной зимы. В рассказе «Как аргонавты в старину» Джек подробно описывает свои беды со здоровьем во время зимовки: «Но, по мере того как им овладевало оцепенение зимней спячки, часы бодрствования всё сокращались, становясь не то полудремотой, не то полузабытьём. Искра разума и сознания… постепенно угасала, погружаясь в недра первобытного существа, сложившегося задолго до того, как человек стал человеком и в самом процессе развития человека, когда он, первый из зверей, начал приглядываться к себе и создал начальные понятия добра и зла в страшных, словно кошмар, творениях фантазии, где в образах чудовищ выступали его собственные желания, подавленные запретами морали. Но страна заходящего солнца, где он пребывал в своём забытьи, была не чем иным, как надвигающимися сумерками близкой смерти». И пишет Джек, как его лечили от цинги «отваром из ивовой коры, кислыми и горькими корешками и клубнями, хвойным настоем».

В какой-то из многочисленных книг, которые я прочёл о Джеке Лондоне, врезалась в память мысль некого лингвиста, что Лондон лучший стилист во всей англоязычной литературе.

Вместо золота судьба одарила Джека Лондона неоценимыми встречами, которые затем легли в его северные рассказы и повести. Первые из них были опубликованы уже на следующий год после возвращения, а в 1900 году издали его первую книгу — сборник рассказов «Сын волка». Затем последовали следующие сборники рассказов: «Бог его отцов» (Чикаго, 1901), «Дети мороза» (Нью-Йорк, 1902), «Вера в человека» (Нью-Йорк, 1904), «Лунный лик» (Нью-Йорк, 1906). «Золотоносные» рассказы и повести о животных - «Зов предков» (1903) и «Белый клык» (1906) принесли писателю истинное золото и широчайшую популярность. Работал Джек Лондон напряженно и истово, по 15—17 часов в день, и написал около 40 книг за всю свою не очень длинную писательскую жизнь. И при жизни стал первым из писателей долларовым миллионером.

Антуражем в северных рассказах стали зимние пейзажи и просторы северных земель: сильные морозы за минус 50 градусов по Фаренгейту (минус 45градусов по Цельсию), бесконечные, в основном зимние, дороги, волчьи стаи, прибрежные посёлки, стойбища индейцев. При этом законы природы у писателя суровы, но справедливы, и беда приходит именно тогда, когда человек отступает от этих законов. Некоторые рассказы просто страшны, в них Лондон откровенно и горько смеётся над гордыней человека, оказавшего на экзамене у природы слабым и неумным существом.

Таков рассказ «Костёр», когда самоуверенный человек отправляется в сильный мороз в одиночку на встречу с основным отрядом. Джек Лондон отмечает: «Но всё это – таинственная, уходящая в бесконечную даль снежная тропа, чистое небо без солнца, трескучий мороз, необычный и зловещий колорит пейзажа – не пугало человека. Не потому, что он к этому привык. Он был новичок в этой стране и проводил здесь первую зиму. Просто он, на свою беду, не обладал воображением. Он зорко видел и быстро схватывал явления жизни, но только явления, а не их внутренний смысл». Джек Лондон бережёт самолюбие американских читателей и брызжущую через край самоуверенность называет отсутствием «воображения».

Так вот этот человек промочил для начала ноги в незамерзающем при любой погоде роднике, покрытом снегом, а потом совершил коренную, стоившую ему жизни ошибку. Чтобы высушить ноги и обувь, он развёл костёр под разлапистой покрытой снегом елью. Когда костёр разгорелся, снег на ели подтаял и, свалившись, потушил костёр, а человек замёрз насмерть. Умирая, недотёпа вспомнил правоту старого индейца, предупреждавшего, что в сильный мороз нельзя выходить в одиночку в просторы «Белого Безмолвия», но было уже поздно. Вот последние строки этого рассказа, но посвящены они собаке, оказавшейся умнее человека: «Когда сумерки сгустились, тоска по огню с такой силой овладела собакой, что она, горбясь и беспокойно переступая лапами, тихонько заскулила и тут же прижала уши в ожидании сердитого окрика. Но человек молчал. Немного погодя собака заскулила громче. Потом, подождав немного, подползла к человеку и почуяла запах смерти. Собака попятилась от него, шерсть у неё встала дыбом. Она ещё помедлила, протяжно воя под яркими звездами, которые кувыркались и приплясывали в морозном небе. Потом повернулась и быстро побежала по снежной тропе к знакомому лагерю, где были другие податели корма и огня».

Я намеренно привёл такой длинный отрывок, чтобы показать литературное мастерство Джека Лондона и его глубокое знание обстоятельств жизни на Крайнем Севере, и умение приспособиться к суровым условиям.

Этому умению посвящён другой, ещё более жуткий рассказ «В далёком краю» про двух бедолаг, не знающих жизни и не умеющих ужиться вдвоём в долгую полярную зиму даже в теплом и надёжном помещении. Раскрывая сюжет, Лондон не гнушается высказать некоторые менторские замечания: «Когда человек уезжает в далёкие края, он должен быть готовым к тому, что ему придётся забыть многие из своих прежних привычек и приобрести новые, отвечающие изменившимся условиям жизни. НО самое трудное – это выработать в себе должное отношение ко всему окружающему и особенно к своим ближним. Ибо обычную учтивость он должен заменить в себе снисходительностью, терпимостью и готовностью к самопожертвованию. Так и только так он может заслужить драгоценную награду – истинную товарищескую преданность…, воздав добром за добро, короче, заменить видимость сущностью».И вновь, и вновь разговор идёт о мнимости и сущности, о сентиментальности и романтизме, об эгоизме и альтруизме, о способности понимать нужды другого человека. И вот два человека, у которых «не было решительно ничего общего, ни одной точки соприкосновения» - подчёркивает Джек Лондон, оказались на зимовке в одной тесной хижине на крайнем Севере. Они постоянно ссорились по малейшему поводу, и общая жизнь не сближала их, а наоборот – разъединяла. Джек Лондон специально акцентирует внимание на страхе перед Севером. «Этот страх – неразлучный спутник Великого Холода и Великого Безмолвия… Величие окружающего страшило их». И в конце концов эгоизм губит их: один стреляет в другого из револьвера, а другой по закону «мёртвого кулака» успевает топором ударить противника по спине, что приводит к параличу ног первого. Без движений тот замерзает!

Джек Лондон своими «клондайкскими» рассказами предупреждает человечество, что оно, изнежившись в городских тепличных условиях, в офисах банков и крупных компаний, презирая физический труд, советы старших, просто погибнет в случае столкновения с природой, «взбесившейся» по причине того или иного катаклизма. Спустя 70 лет немецкий зоолог, нобелевский лауреат Конрад Лоренц поддержит Джека Лондона в его опасениях и прямо скажет: «Человек слишком глуп, чтобы выжить», имея в виду экологическую катастрофу, приближаемую неразумными «трудами» человека, главный из которых выкачка метана на Крайнем Севере ради обогащения кучки олигархов.

Трудами Джека Лондона возникло новое направление в литературе – романтическое описание суровых буден человека – «вдохновлённый реализм» - так определял своё кредо сам писатель. Но романтика в его изложении, как мы видим, не только сопряжена с победами человека, но и его поражениями. И в этом предупреждении, которое выносит Лондон человеческой натуре, по-моему, заключена особая ценность его прозы! Он говорит своими северными рассказами: Человек! Думай! Не будь эгоистом, не ленись, старайся понять очевидные истины другого homo sapiens и тогда ты достигнешь вершин взаимопонимания и товарищества.

Тем не менее, основываясь на собственном опыте, Джек показал, как в схватках за жизнь с природой и животными выживает сильнейший. Причём человек должен быть не только смелым и сильным, иметь стальные мышцы и ясную голову, но в не меньшей степени обладать такими качествами, как справедливость, мужество и честь.

3

Джек Лондон обоснованно считает, что животные (собаки) лучше приспосабливаются к изменившимся обстоятельствам и условиям жизни, а порой даже умнее людей. Лондон не просто рассказывает о мире зверей, а создаёт яркие, зримые характеристики друзей человека, сделав их полноправными героями своих повестей. Такова повесть «Зов предков» (1903) о верности собаки по кличке Бэк своему любимому хозяину. «Весь день Бэк сидел у пруда или беспокойно бродил по лагерю. Он знал, что такое смерть: человек перестаёт двигаться, потом навсегда исчезает из жизни живых. Он понял, что Джон Торнтон умер, что его нет и не будет, и ощущал какую-то пустоту внутри. Это было похоже на голод, но пустота причиняла боль, и никакой пищей её нельзя было заполнить». И собака Бэк уходит по зову предков в волчью стаю, становится её вожаком, но не забывает своего погибшего хозяина. «Это крупный волк с великолепной шерстью, и похожий и не похожий на других волков. Он приходит один из весёлых лесных урочищ и спускается в долину, на полянку между деревьями. Здесь лежат истлевшие мешки из лосиных шкур, и течёт из них на землю золотой поток, а сквозь него проросли высокие травы, укрывая золото от солнца. Здесь странный волк сидит в задумчивости некоторое время, воет долго и уныло, потом уходит». Боже мой, как же сильно изложена тоска собаки и её верность!

Другим заметным событием в творческой биографии Джека Лондона стала повесть «Белый Клык» (1906). История волчонка, превратившегося в мудрое и отважное животное.

«Кроме того в жизни было много приятных ощущений. Полный желудок, ленивая дремота на солнце – все это вполне вознаграждало его за все труды и усилия. А труды и усилия сами в себе таили награду. Они были проявлением жизни, а жизнь, когда проявляет себя, дает счастье. Таким образом, волчонок не сетовал на враждебную среду. Он был полон жизни, очень счастлив и горд собою».

Белый Клык проходит четыре восходящие ступени опыта: животный мир среди волков, жизнь среди индейцев, жестокий мир Красавчика Смита и, наконец, мир разума и любви. Волчонку удаётся выжить только благодаря природной силе и умению приспосабливаться, что по мнению Джека Лондона, равно пониманию законов природы и мира. Тема человека-хозяина проходит через всю повесть, в ней подчёркивается мысль о превосходстве человека над животными в силу его разума, любви и установленных им гуманных и справедливых законов. Вообще мысль о могуществе любви проходит через всё творчество Джека Лондона.

4

21 июля 1902г Джек Лондон получил телеграмму от ассоциации "Американская пресса" с предложением поехать военным корреспондентом в Южную Африку для освещения англо-бурской войны. Помните «Капитана Сорви-голова» Луи Буссенара? Однако пока он добрался до Англии, война уже закончилась, и тут ему пришла мысль показать «дно» английской столицы. Английские социалисты отговаривали его, как в обстановке гетто он собирается выжить: «Там зарежут через полчаса». «Они не понимали, что это моя среда, я оттуда родом», — улыбаясь, говорил Лондон. И все же масштабы нищеты по сравнению с родными Штатами поразили даже его, видавшего виды и посильнее (пострашнее).

Вот отрывок из его будущей книги «Люди бездны», первоначальное название которой «На дне». «Мы подошли к дому. Дверь была настолько узка, что пришлось перешагнуть через женщину, которая, сидя с беззастенчиво обнаженной грудью, кормила младенца. Мы оказались на лестнице, заваленной отбросами. В этой трущобе, называемой домом, семь комнат, в шести из них живет двадцать человек обоего пола и различного возраста. Каждая комната площадью шесть-семь квадратных метров. В них стряпают, спят, едят и работают...».

Науке известны случаи, когда в одно и то же время разные учёные приходят к одинаковым озарениям и открытиям. Таковы, например, Попов и Маркони при открытии радио, Яблочков и Эдисон при создании электрической лампочки накаливания. Примерно одинаковые мысли владели в 1902 году Максимом Горьким и Джеком Лондоном при создании художественных произведений о людях социального «дна». Пьеса Максима Горького «На дне жизни» была впервые напечатана отдельной книгой в декабре 1902г. в Мюнхене. В это время Джек Лондон, переодевшись в лохмотья, познавал «дно» Ист-Энда. Леонид Андреев вспоминал, что узнав о названии пьесы «На дне жизни», посоветовал Горькому сократить название до лапидарного «На дне». Такое же краткое название воплотилось в заголовке очерков Лондона, но видимо, чтобы читатели не путались в названиях, переименовал «На дне» в «Люди бездны».

Максим Горький положительно отзывался о творчестве своего американского коллеги и почти ровесника: «Джек Лондон – писатель, который хорошо видел, глубоко чувствовал творческую силу воли и умел изображать волевых людей».

В 1904 году Лондон отправляется корреспондентом на русско-японскую войну от газеты «Сан-Франциско экзаминер». По словам американского учёного-востоковеда Даниэля Метро, «только Лондон смог обеспечить первоклассные репортажи с передовой. Остальные репортёры слонялись по Токио, ибо им не хватило отваги Лондона, чтобы пробраться в Корею». Джек Лондон, добавляет военный историк Джон Манчини, «первым прислал в Соединённые Штаты фотоснимки с той войны».

Камерой, кстати, Лондон владел не хуже, чем пером. В книге «Джек Лондон – фотограф» (вышла в США в 2010г.) он назван одним из ведущих фотожурналистов тех дней: «Во время крупнейших международных событий его фоторепортажи попадали на первые полосы печатных изданий». В калифорнийской библиотеке до сих пор хранятся 12 тысяч снимков, так или иначе связанных с Джеком Лондоном и в подавляющем большинстве сделанных им самим. В их числе около тысячи фото, снятых на Русско-японской войне, где он оказался в качестве военкора

На небольшой корейской джонке он поплыл из Японии в корейский порт Чемульпо, где крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» приняли неравный бой с японской эскадрой. И застал момент потопления русскими капитанами своих кораблей, чтобы они не достались японцам.

Джек Лондон, бывший «устричный пират», был смелым и мужественным человеком. В этом и кроется особая любовь читателей к его талантливым произведениям.

Встретившийся с ним другой американский военкор написал о нём так: «Джек Лондон страха не ведает. Он обморозил уши, пальцы и ноги, но сказал, что это его не волнует, раз он попал-таки на фронт. Он один из самых отважных людей, с кем мне довелось повстречаться. Он такой же герой, как любой персонаж его произведений. В интересах дела он готов рисковать жизнью». Видимо, Джек Лондон был примером в жизни и творчестве для Эрнста Хемингуэя, такого же бесстрашного и сильного и физически и духовно.

После возвращения с Дальнего Востока Джек Лондон пишет фантастически-пророческий рассказ «Беспримерное нашествие» о «жёлтой угрозе». В нём он предсказывает экспансию Японии на Китай и США и эксперименты японцев в создании биологического оружия.

5

Занимателен сюжет рассказа Джека Лондона «Конец сказки». Трудно, считай невозможно, его пересказать, рассказ нужно читать, и не раз, и не два. Он интересен тем, что позволяет приоткрыть дверцу в мир взаимоотношений Джека с женщинами. Если коротко сказать, то они были непростыми. Сначала нужно вспомнить автобиографический роман «Мартин Иден», который повествует о первой его любви к Мейбл Эпплгарт, получившей в романе имя Руфь Морз.

Джека во время работы на консервном заводе окружали фабричные несколько грубоватые красотки. Ему же хотелось видеть рядом с собой утонченную, нежную девушку. Мейбл отвечала всем требованиям впечатлительного молодого человека - красивая, хрупкая блондинка с аристократическими манерами. Увидев Мейбл, Джек решил, что она - само совершенство. Девушка была старше Джека, но это не имело никакого значения. Отныне все его женщины будут старше его. Ради Мейбл он изменит манеру речи и даже походку. Ради нее он будет готов на все: переплывать океаны, покорять горные вершины, работать день и ночь, чтобы стать известным писателем, то есть живым воплощением «американской мечты».

Несмотря на то, что Мейбл тоже была влюблена в Джека, из этой любви ничего не вышло. Мать девушки воспротивились нищему зятю с сомнительной репутацией, а Мейбл не посмела ее ослушаться.

Но Мейбл знакомит Джека со своей подругой по университету Элизабет (Бесси) Маддерн. Та собиралась замуж, но ее жених трагически погибает незадолго до свадьбы. Мейбл попросит Джека поддержать ее опечаленную подругу. Элизабет была не в его вкусе, но, исполняя просьбу любимой Мейбл, попросил у Бесси помощи в оформлении рукописей. Хотя ему не очень-то эта помощь была нужна: просто он хотел отвлечь девушку от невеселых дум.

Он признался своей будущей супруге Бесси Маддерн, на которой женился в 1900г., что не питает к ней чувств, но будет рад рождению сыновей. Это был брак по расчёту, в нем не было радости, хотя в браке появились две чудесные девочки, похожие на отца. Нетрудно понять, что сближению Бесси и Джека способствовали не высокие чувства, а желание прервать замкнутый круг одиночества. И тут появляется Чармиан Киттредж, старше Джека на шесть лет. Эта хитрая, расчётливая особа вотрётся в доверие к жене Джека, станет её «подругой» (классический приём разлучниц), будет часто бывать в доме Джека, а его самого будет забрасывать любовными письмами. И Джек не устоит.

Через три года после свадьбы он уйдет от Бесси. Для нее это станет ударом, а подросшие дочери отца никогда не простят. Он будет помогать дочерям и первой жене материально, но они все равно будут считать его предателем. В 1905 году он официально женится на Чармиан Киттредж. Она не была красавицей, но вела себя словно звезда. Она была живой и настоящей, часто смеялась, и сама не боялась казаться смешной. Джек ради нее и будущего ребенка бросился строить семейное гнездо - Дом Волка в Глен-Эллен, штат Калифорния.

В обустройство поместья и фермы, которую Лондон хотел сделать социалистической, он вкладывал огромные суммы: там должен быть огромный дом, артезианский колодец, система горячего водоснабжения. Но идеальной семьи опять не получилось.

Чармиан родила больную девочку, которая прожила всего несколько дней. Удача от Джека отвернулась, несчастья следовали одно за другим: погиб весь элитный скот - и ангорская овечья отара, и поголовье свиней, сломал шею бык-рекордсмен, застрелили любимого жеребца, виноградники отказывались плодоносить, не прижились гавайские кормовые кактусы, а эвкалипты годились только на дрова. Но всё это позже.

А ещё была Анна Струнская, которой Джек в письмах признавался, что именно в ней его счастье. Они писали друг другу обстоятельные письма, ведя бесконечные споры о классах, об обречённости буржуазного миропорядка, о рационализме и, разумеется, чувствах. Их дружбе была посвящена целая книга «Переписка Кемптона и Уэйса». Два героя отстаивают в письмах свою точку зрения. Анна – это Кемптон, романтик и сторонник любви в браке. Джек Лондон – Уэйс – реалист, призывающий создавать семью с холодным сердцем, руководствуясь лишь умом. Совместная работа еще больше сближает Анну и Джека. Он находит Анну гениальной, преклоняется перед ее умом и способом выражать свои мысли. В 1902 году стало понятно, что они испытывают друг к другу далеко не дружеские чувства. Джек Лондон предложил Анне стать его супругой, но она отказалась, считая, что не имеет право строить свою семью на руинах его прошлых отношений и лишать его детей отца.

В 1905г. Джека и Анну захлестнула волна восторга по поводу первой русской революции. Анна собирала деньги, а затем и сама отправилась в Россию. Оттуда она присылала Джеку множество материалов, использованных им в утопическом романе "Железная пята" (1907). В этом же году Лондон обращается к американскому народу с призывом поддержать русскую революцию. Он тесно связан с социалистическим движением в США и подписывает свои обращения и письма «Ваш во имя революции Джек Лондон».

Ему, прошедшему нищету, море горя и нарождающегося социального гнева, было легко прийти к мысли переустройства жизни на социалистических началах. Джек пишет и публикует книги очерков «Борьба классов» и «Революция», а затем родилась «Железная пята», о которой отзывались Анатоль Франс и Анатолий Луначарский, как о первом произведении социалистической литературы. В романе открыто говорится об опыте русской революции, хотя Лондон одновременно отдал дань левацкой «романтике». И это неудивительно: его всегда притягивали люди исключительной воли, храбрости и в сложной ситуации рассчитывающим исключительно на свои индивидуальные качества. Он одобрял диверсии и террор против олигархов.

Кроме того, в «Железной пяте», самом революционном романе американской литературы всех времён, зримо проявился дар предвидения автора. В романе уже показана империалистическая война (начнётся через 6 лет после выхода книги) и провокация, похожая на поджог рейхстага, и жестокость расправ со всеми недовольными и сопротивляющимися, картина восстания с неистовой яростью с обеих сторон (прообраз Гражданской войны в России), улицы, заваленные трупами. Главный герой, философ из рабочих, Эрнест Эвергард остро чувствует растущую угрозу олигархии – «железной пяты». Он предчувствует зарождение и распространение фашизма. «Где-то в недрах общества происходит невидимый глазу, но грандиозный переворот…что-то надвигается – огромное, неясное, грозное…». Своего главного героя Джек Лондон описывал, любуясь им: «Это был аристократ по натуре, несмотря на свою принадлежность к совершенно противоположному общественному лагерю. Ницше узнал бы в нём своего сверхчеловека, или, как он выражался, «белокурую бестию, - с той существенной разницей, что Эрнест отдал своё сердце демократии».

Лондон считал себя социалистом, но рядом с книгами К.Маркса на его столе лежали сочинения Ницше, проглатываемые Джеком залпом. Он был заложником взглядов немецкого философа, был очарован красочными прославлениями «бунтаря по природе», бросающего вызов дряблому «плебейскому миру». Клондайкские впечатления способствовали формированию у Джека Лондона некой внутренней раздвоенности, которую он пытался заштукатурить, как трещину в стене, примиряя ницшеанство с научным социализмом.

6

Вернёмся к 1904 году, когда вышел роман «Морской волк». Роман часто называют приключенческим, хотя таковой является лишь вторая часть романа, после появления на борту шхуны женщины. На самом деле книгу нужно понимать как роман идей – в ней сталкиваются два мировоззрения. На одном полюсе – материалист, гедонист, индивидуалист и социал-дарвинист капитан Ларсен, прозванный Волком, на другом – случайно попавший на борт его шхуны «Призрак» литературный критик Хэмфри Ван-Вейден, идеалист и гуманист. Философия Волка Ларсена такова: быть сильным (разумеется, не только физически) – это добро, быть слабым – зло. Джек Лондон подчёркивает аморальность капитана Ларсена, его первобытную грубость и силу, даже садизм в его действиях. У Ларсена за плечами полуголодное детство на Телеграфной горе (ирландский район в Сан-Франциско), драки, морская служба, укрепившая его физически. Он умён – изобрёл навигационный прибор с ноу-хау, и полагается только на свою силу и ум. Волчьи законы капитализма сформировали его крайним индивидуалистом, и это закономерно. Джек Лондон подводит читателя к выводу: капиталистическое общество либо сгибает человека, делая из него раба, либо формирует из него сверхчеловека – воплощение «американской мечты». Вот образец мышления и взглядов Волка Ларсена в очередном споре с Хэмфри.

— Я верю, что жизнь – нелепая суета, - быстро ответил он (Волк Ларсен – М.Ч.). Она похожа на закваску, которая бродит минуты, годы или столетия, но рано или поздно перестает бродить. Большие пожирают малых, чтобы поддержать свое брожение. Сильные пожирают слабых, чтобы сохранить свою силу. Кому везет, тот ест больше и бродит дольше других – вот и все!

Всем строем своей философии и всеми своими поступками Волк Ларсен старается разрушить ореол святости и неприкосновенности понятия «человеческая жизнь». Для него жизнь абсолютно не святая субстанция, как это полагает Хэмфри и ему подобные прекраснодушные интеллигенты. Для Ларсена жизнь – это изнурительная борьба за кусок хлеба, это безработица, трущобы, бесправие, эпидемии, косящие бедняков тысячами. И, одновременно, жизнь – это чванство и беспредел «железной пяты» - олигархов и других нахлебников, купающихся в роскоши и презрении к тем, кто создаёт им прибавочную стоимость. Можно ли после этого утверждать, что жизнь священна? Не вернее ли, её назвать самой дешёвой из всех дешёвых вещей? И лишний раз мы убеждаемся в пророческой глубине мировоззрения Джека Лондона. Через 120лет мы убедились, что для сильных мира сего (олигархов, ТНК, членов Бильдербургского клуба, Гейтса, Шваба) жизнь трудяги – это вещь. Самая дешёвая, призрачная, эфемерная, но всё же говорящая. И они стремятся всячески уменьшить количество народонаселения планеты, чтобы как можно меньше сталкиваться с говорящей вещью. Организовывают эпидемии коронавируса, голод, войны, внедряют ИИ, роботов и автоматизацию.

Джек Лондон несомненно читал роман Достоевского «Братья Карамазовы». И в образе Ларсена видны отголоски «этики» Ивана Карамазова. Ларсен, как бунтующая личность, отрекается от нравственных основ бытия. Его свобода мысли превращается в своемыслие, в вседозволенность, но он идёт дальше Ивана, Ларсен преобразовал вседозволенность в ницшеанский культ «сверхчеловека», против которого и выступает Джек Лондон. Жаль только, что такой острый философский роман с двадцатой главы превратился в развлекательно-приключенческий.

Близкий Лондону друг и писатель Георг Стерлинг (1869–1926) называл Джека «Волком». Обычно Стерлинг называл Джека «лютым волком» или «косматым волком»». Джек и сам называл себя Волком. В этом можно убедиться, прочитав многочисленные сохранившиеся письма автора. В одном из них: «Пишу короткие рассказы, чтобы получить немного наличных денег. Волк»».

7

После романа «Морской волк» Джек занимается только литературным трудом. Лондон стал первым в истории американским писателем, заработавшим миллион долларов. Ему платили авансы за еще не написанные романы. Кстати сказать, советским писателям тоже платили авансы за ненаписанные вещи. Джек Лондон был богат. Он купил яхту, пировал, приглашал толпы гостей, всех поил-кормил, давал в долг. И сам влез в долги!

В 1905 году Лондон наконец-то смог осуществить свою главную мечту жизни - писатель приобрёл ранчо в Глен-Эллене (Лунной долине) и строит величественный «Дом Волка».

В 1907-1909гг. Джек Лондон отправляется в кругосветное путешествие вместе с Чармиан на яхте «Снарк», спроектированной им лично. Описание этого путешествия найдёт потом отражение в книге «Путешествие на «Снарке» и в южных рассказах. Особенно хорош рассказ «Кулау-прокажённый», где вождь племени Кулау два года в одиночку сражается до последней капли крови за независимость от белых завоевателей. «Два года спустя Кулау в последний раз заполз в заросли и растянулся на земле среди листьев и цветов дикого имбиря. Свободным он прожил жизнь и свободным умирал…. Маузер он положил себе на грудь, заботливо стерев со ствола дождевые капли. На руке, вытиравшей винтовку, уже не было пальцев, он не мог бы теперь нажать на спуск. Он закрыл глаза, слабость заливала тело, в голове стоял туман, и он понял, что конец его близок…»

Летом 1913 года строительство Дома Волка завершилось. Четырехэтажный, кирпичный дом с залами и множеством спален, с бассейном, каминами, роскошной мебелью, богатейшей библиотекой, с коллекциями экзотических редкостей со всего света. Кроме того, он попытался на практике устроить социалистическое общество. На ранчо у него работает более 80 человек. Он мечтает о сельскохозяйственной общине. Так же, как к Горькому, к нему косяками тянутся «доители денег», в том числе куча бездельников, которых он благородно называет «бродячими философами». Не отказывал Джек и «братьям по партии». Несмотря на астрономические гонорары, долги Джека растут быстрее. Среди его нахлебников и рабочих крепнет мнение, что он наивный чудак и деньги ему достаются легко, они посмеиваются над ним.

И здесь Джека поджидал последний удар: незадолго до переезда Дом Волка сгорел. Скорее всего, отомстил поджогом уволенный накануне работник. От дома мечты остались только несущие стены да каминные трубы. От этого потрясения Лондон так и не оправился. Теперь нужно было писать, как из-под палки, чтобы покрыть долги.

Один из биографов Джека утверждал, что реализации проекта помешали банальное невезение и опережение времени, ведь Лондон привнес в сельское хозяйство несколько технологичных новинок, о которых в то время никто даже и не слышал. В конце концов, Лондона постигает разочарование во всем. Он слишком верил в себя и в других! После поджога он перестал верить в других, после болезни — в себя. Он выходит из рядов Социалистической рабочей партии, считая ее деятельность соглашательской.

Умер Джек Лондон в Глен-Эллене (штат Калифорния) 22 ноября 1916 года от передозировки морфия. Случайно или преднамеренно – никто не знает и не узнает. Творческий кризис и эмоциональное выгорание сделали свое дело. Писатель прожил всего 40 лет.

Однажды Джек Лондон сказал о себе: "Так и знайте, я случайный гость, залётная птица, с пропахшими солью крыльями, на короткий миг ворвавшаяся в вашу жизнь, – дикая птица, привыкшая к вольному воздуху и широким просторам, чуждая уловкам тех, кто живёт взаперти". Всё сильное и смелое в творчестве Джека Лондона было создано им в ту пору его жизни, когда он был вольной птицей и ещё не пытался перенять "уловки тех, кто живёт взаперти".

Михаил Чижов

30.12.2025г.