В декабре 2025г. мне позвонил старый знакомый и спросил: «Знаю ли я творчество знаменитого писателя Богомолова?» Я ответил утвердительно и сослался на две имеющиеся у меня книги Владимира Богомолова «Иван» и «Момент истины». Они в составе многих других книг выпущены в серии «Великая Победа», приуроченной к 70-тилетию победы СССР в Великой Отечественной войне.
-Загадочная личность, - добавил я.
-Вот ты и разберись в ней», - наказал мне знакомый, - тем более, к 100-летию его рождения.
-Какого столетия? – удивился я, - он родился в 1924г.
-Тем более, интересно: где - правда, а где выдумка?
1
Ночью после этого разговора мне снился Владимир Войтинский, такова его настоящая фамилия, родившегося в еврейской семье (так утверждает Википедия). Утром я достал огромную, тяжеленную книгу «Кто есть кто в мире» (Издательство «Эксмо», Москва, 2006, с.1678). В ней приведены данные о более чем 1500 выдающихся людей, но фамилии Богомолов в ней нет. Есть американская актриса Настасья Кински, есть данные ещё об одном американце – Мартине Лютере Кинге, упомянуты актёры Абдулов, Ярмольник, Люсьена Овчинникова, нашлось место для Булата Окуджавы и комментатора Николая Озерова, но о Богомолове ни слова, ни строчки. Странно!
Из краткой «официальной биографии», изложенной в ХХ веке со слов самого писателя: «Владимир Осипович Богомолов родился в 1926 году. С 15 лет на фронте. Был рядовым, командиром отделения, помкомвзвода стрелкового, автоматчиков, пешей разведки, в конце войны исполнял должность командира роты. Воевал на Украине, в Белоруссии, Польше, Германии, Маньчжурии. После окончания войны служил в армии на Дальнем Востоке и снова в Германии. На фронте был ранен, дважды контужен, имеет боевые награды - ордена и медали. В армии служил до 1952 года.
Автор повести «Иван» (1957), по которой Андреем Тарковским был снят фильм-призер Каннского фестиваля «Иваново детство». Повесть была переиздана более 200 раз на 40 языках. Автор цикла рассказов «Первая любовь» (1958), «Сердца моего боль», «Зося» (1963), «Кладбище под Белостоком» (1965), романа «В августе сорок четвертого» (второе название – «Момент истины») - переиздававшегося более 130 раз и трижды экранизированного».
Писатель Илья Бояшов в предисловии к роману «Момент истины» («В августе сорок четвёртого…») сообщает: «Биография Владимира Осиповича Богомолова (Владимира Иосифовича Войтинского) таинственна и во многом противоречива, что не удивительно – он был кадровым разведчиком: много знал, много умел, о многом молчал до конца своей жизни.
Действительно, чтобы в годы всемогущей советской власти демонстративно отказываться от вступления в Союз писателей, жестко вести себя с генералами КГБ, не идти ни на какие компромиссы, рвать с друзьями, если расходятся взгляды на ту или иную проблему, позволять себе резкие высказывания в отношении государства и отдельных его официальных лиц, нужно быть очень уверенным в себе человеком.
Более того, человеком, за которым стоит некая сила.
Судя по всему, эта сила за Богомоловым-Войтинским стояла» (конец цитаты).
Василь Быков писал о нем: «Владимир никогда не снимал маску мрачно-обиженного выражения, держался отчужденно и говорил обо всем очень серьезно. Он был подробно информирован об уголовных делах дочери Брежнева Галины, о ее торговле бриллиантами, знал множество подробностей из жизни писательских и кагэбистских верхов. Меня иногда удивляло, откуда этот писатель, который неделями сидит за рабочим столом, так много знает о том, о чем не пишут в газетах (выделено мной. – М.Ч.)». Не сила ли всемогущего КГБ стояла за Богомоловым???
Быкову удалось стать близким другом Богомолова, но потом белорусский классик в юбилейной статье о Юрии Бондареве похвально о нём отозвался, что не понравилось Богомолову, и дружба сошла на нет.
Удалось стать близким другом Богомолова прозаику, поэтессе, драматургу и публицисту Ольге Андреевне Кучкиной. О своём знакомство с ним она рассказывает: «Осенью 2000 года я записывала свои беседы с выдающимся писателем Владимиром Богомоловым, которые он… не разрешил публиковать.
Встреч было несколько, пили чай, разговаривали. В перерывах между встречами продолжали — по телефону».
После смерти Богомолова 30 декабря 2003 года Кучкина в годовщину кончины писателя опубликовала 28.12.04г. свои заметки в газете «Комсомольская правда» под названием «Победитель».
В них Кучкина с любовью пишет: «Он родился в маленькой подмосковной деревне, теперь это почти Москва. Мать-украинка, чувственная женщина с низким лбом, была брошена четвертым мужем, уехавшим в Ленинград к семнадцатилетней машинистке. На руках остался Вова лет трех плюс к остальным детям. Воспитывал его дед, в солдатах заработавший два Георгиевских креста, а по возвращении домой, в драке на кулачках (такая забава) убивший кого-то именно кулаком. Отбыл каторгу за убийство. Когда началась Первая мировая, подал прошение в действующую армию. Вернулся еще с двумя Георгиями, то бишь полным кавалером. Не пил, не курил, был суров, деревня его боялась. И Вовка боялся. Дед стоял у верстака, пилил, строгал, все умел и ко всему приучал внука. Если у внука что-то не выходило или выходило плохо, бил смертным боем. Владимир Осипович считает, что это отлично подготовило его к жизни, к армии. (почему о деде так подробно? – станет ясно позже. – М.Ч.)…
Воевал, к концу войны в чине капитана (не окончив военного училища, поскольку имел всего семь классов образования) командовал ротой, прошел Маньчжурию, Европу, Берлин, четыре раза награжден, пять раз лежал в госпитале, два осколка попали в ткань мозга и там капсулировались…
По окончании войны служил в армейской разведке, попал в Берлин, там был арестован и препровожден в тюрьму во Львове, где просидел в камере с бандеровцами больше года ни за что ни про что…
Рассказывая о Союзе писателей, он употребляет глагол “вербовать”. Вербовали его девять человек: от Константина Симонова до Юрия Бондарева. Вызывали в ЦК партии. Он сказал: напрасные хлопоты. Кстати, на днях звонили, предлагали как участнику войны бесплатный круиз вокруг Европы в связи с 50-летием войны — отказался. Заметил: я никогда не был халявщиком, платил в ресторане за себя и за всех, если были деньги, а они были, я не жалуюсь, книжки всегда издавали, люди ко мне хорошо относились и относятся, несмотря на то, что я нигде не состоял.
Он, конечно, кремень и самородок, установивший сам себе способ жить. Его игра в кошки-мышки с КГБ и военными в связи с романом “В августе сорок четвертого” восхитительна…
Он говорит: любовь без дел мертва есть. Можно рассматривать как девиз. Спросила, счастлив ли он.
-Нет, отозвался, - потому что всегда недоволен собой.
А когда в первый раз улыбнулся, что за чудный мальчишка из него проглянул!..» (конец длинной цитаты).
Статья получилась большой – 14000 знаков с пробелами.
Но после публикации случилось непредвиденное: в редакцию газеты пришло два возмущённых письма. Первое от художницы Н.Г. Холодовской. Она писала: «Прочитав статью «Победитель“ О.Кучкиной в Вашей газете, я не смогла сдержать свое возмущение. Сколько можно писать, не зная фактов, тиражируя бесконечно небылицы, окружая все большим и большим ореолом славы и чистоты человека, вся жизнь которого была фальшь и обман (выделено мной – М.Ч.)!
После прочтения писем Ольга Кучкина встретилась с авторами - так появился второй материал на ту же тему, но с названием «Кем был на самом деле писатель Богомолов?» Опубликован он был 24 февраля 2005 года в «Литературной газете». И я его ещё в ту пору читал.
Кучкина признаётся: «Разразился литературный скандал. Первым позвонил известный кинорежиссер, автор одного из лучших фильмов о войне: «Ты с ума сошла! Тебя подставили! Какой Войтинский! Какой отец - профессор математики! Мать - простая, малообразованная женщина! Богомолов сам мне рассказывал! (выделено мной. – М.Ч.)... Будет суд!»
Через неделю второй его звонок: «Прости, я был не прав, он действительно Войтинский!.. Суда не будет».
Ложь во все времена была, есть и будет омерзительным явлением. Особенно та, что направлена на одурачивание и призвана на извлечение материальной выгоды, но и не только – нравственные бенефиции тоже аморальны.
И тут же вспоминается рассказ Николая Носова «Фантазёры», в котором Мишка и Стасик соревнуются в фантазиях, а, если попросту, то в том, чья безобидная ложь красивее и сложнее. Кто-то из них двоих переплыл море, а кто-то океан, кому-то трамвай отрезал голову, а он остался жив. В рассказе есть ещё один «герой» Игорь, который осуждает фантазёров за бесплодное враньё и говорит, что пример надо брать с него, у которого ложь имеет пользу (выгоду). И рассказал историю, когда он съел полбанки варенья без разрешения родителей, и, чтобы избежать наказания, свалил свой проступок на младшую сестру, обмазав ей губы вареньем. Но это дети, а когда ради выгоды врёт взрослый человек?..
«Письма ошеломили, - признаётся Кучкина. И далее:
«В то же время не могла не признаться самой себе, что и у меня возникали вопросы при встречах с Богомоловым. Почему нигде или почти нигде нет его фотографий? Почему на самом деле не вступил в Союз писателей? Почему запрещал писать о себе?»
Ольга Кучкина почувствовала себя одураченной, особенно её возмутила ложь относительно деда, якобы, воспитавшего Володю.
Из автобиографических заметок Войтинского: “…дед в 25 лет вернулся с русско-японской войны кавалером двух Георгиевских крестов… в 1916 году стал полным Георгиевским кавалером”. Мать же Володи родилась в 1885 году! Значит, она родилась от 5-летного мальчика. «Эпизод» с дедом, точнее, враньё о нём показывает и безнаказанность, и привычку к беспардонной лжи человека по фамилии Войтинский, будь он трижды писательским гением. Он даже не утруждал себя элементарными арифметическими расчётами. «Хуцпа» - так, кажется, на идише называется такое поведение. Значение и смысл этого слова можно найти в Сети, где можно прочитать, что для избранного народа хуцпа означает особую смелость и рассматривается как положительное качество, поэтому носители хуцпы ведут себя так, будто их не заботит вероятность оказаться неправым.
2
А вот, что можно прочитать о Войтинском-Богомольце-Богомолове в Википедии. «Родился 3 июля 1924года в Москве в еврейской семье. Его родители: Иосиф Савельевич Войтинский (1884-1943) и Надежда Павловна Богомолец (урождённая Тобиас, 1885 - после 1945) жили в гражданском браке. 26 июля 1941 года вместе с матерью был эвакуирован в село Бирючёвка Бугульминского района Татарской АССР, где в 1942 году работал в колхозе «Новый мир» (учётчиком. – М.Ч.). В начале июня 1943 года был призван Акташским РВК (Татарская АССР) и через казанский пересыльный пункт направлен в распоряжение начальника эвакуированного в Ижевск Ленинградского артиллерийско-технического училища. Из училища направлен в распоряжение 25-й учебной стрелковой дивизии г. Кострома, лагерь Песочное (войсковая часть п/п 59904). 8 июля 1943 года выбыл из 25-й учебной дивизии. 5 февраля 1944 года был призван Армавирским городским военкоматом в Краснодарском крае и 8 февраля отправлен в 15-ю запасную стрелковую бригаду в г. Сталинград, куда прибыл 12 февраля 1944 и был распределен в 6-ю роту (при распределении звание указано как старшина). 18 февраля 1944 года был направлен в 356-й запасной стрелковый полк этой бригады (с.Старотимошкино, Барышский район, Куйбышевской области; прибыл 10 марта 1944 года), откуда переведен в 50-й запасной стрелковый полк. В.О.Войтинский числится в списке личного состава 3-й роты пулеметного батальона 50-го запасного стрелкового полка, убывшего 28 апреля 1944 в распоряжение командира 8-го механизированного корпуса, при этом указывается, что Войтинский занимает должность помощника командира взвода в звании гвардии старшего сержанта, был 1 раз в окружении, был 1 раз ранен и 1 раз контужен, родственников не имеет. В документе, уточняющем потери от 30 декабря 1946 года, указывается, что рядовой В.И. Войтинский признан пропавшим без вести в феврале 1944 года, но данное решение было отменено, «так как при обследовании инспектором Райсобеса выяснилось, что он жив, находится на Чукотке, и на днях имел разговор оттуда со своей матерью». В 1945-1947 годах в звании лейтенанта проходил службу на Дальнем Востоке - в акте о вручении медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг от 15 октября 1947 года лейтенант Владимир Иосифович Войтинский указан как оперуполномоченный периферийного объекта Управления контрразведки МГБ Дальневосточного военного округа. Далее находился на службе в качестве политработника до демобилизации в 1949 году. Другие подробности военной службы известны лишь на основании беллетризованных и противоречивых воспоминаний самого писателя» (выделено мной. – М.Ч.).
После этого текста в статье есть важная приписка, гласящая: «Вошедшие в выпущенное после смерти писателя в 2008, 2012 и 2014 годах двухтомное издание его произведений документы, относящиеся к его военной биографии, но не подтверждённые фотокопиями (выделено мной. – М.Ч,), утверждают, что Владимир Богомолов (Богомолец, Войтинский) был на службе в армии с июля 1941 года курсантом, затем после ранения и лечения, был призван в действующую армию Акташским РВК Татарской АССР 15 июня 1943 года, воевал под Житомиром и Кировоградом, в Белоруссии, с осени 1944 года служил в звании лейтенанта оперуполномоченным УОО/УКР МГБ в частях и подразделениях Красной Армии в Белоруссии, Польше, Германии, Маньчжурии, Южном Сахалине до конца 1949 года».
Даже читая сухие строки Википедии, возникают недоумённые вопросы. Вот выдержка из текста: «8 июля 1943 года выбыл из 25-й учебной дивизии. 5 февраля 1944 года был призван Армавирским городским военкоматом в Краснодарском крае». Как это в годы войны можно запросто выбыть из учебной дивизии? Дезертировал? И где он пропадал 6 месяцев? Прятался у дальних родственников до 5 февраля 1944г.? Возьмите карту и посмотрите: где Татарстан и где Армавир?
А вот признания одноклассника А. Гуревич: «С Володей Богомоловым я не учился, а учился с Володей Войтинским. Однажды я случайно встретился с женщиной-художницей (Холодовской. – М.Ч.), которая рассказала мне, как назвала его, уже писателя, Войтинским, и тот в ужасе бежал, будто увидел привидение. А однажды Алексей Штейман (другой одноклассник. – М.Ч.) напустил туману, предупредив меня: не надо о нем говорить... Когда Богомолов умер, была телепередача, в которой описывалась его необычайная скромность, что он-де не фотографировался, не писал биографий и так далее. Я подумал, что причина в чем-то другом».
Холодовская вспоминала: «Отец Володи, Иосиф Войтинский, был репрессирован в 1937 году и погиб. У Володи тогда случился нервный срыв, в результате которого он попал в психиатрическую лечебницу. С тех пор он состоял на учете. У него была справка, согласно которой не призывали в армию. За ним всегда водились странности, он всегда был очень нервным. Если не знал урока, мог выскочить из-за парты и выбежать из класса. У него было даже прозвище Пробка. Когда началась война, он с матерью и старшей сестрой Катей был в эвакуации в Татарской АССР, в селе Бирючевка Микулинского сельсовета Бугульминского района. Работал учетчиком в колхозе “Новый мир” до конца 1942 года. И вдруг неожиданно исчез. Мать считала его погибшим и была поражена, когда он после окончания войны явился живой и невредимый».
3
В “Комсомольскую правду” и в “Литературную газету” обратились возмущенные люди. “Камнем в нашу Святыню” поименовала опубликованные материалы группа товарищей, выступившая в защиту Богомолова с коллективным письмом в лучших советских традициях. Вот лишь некоторые из облыжных оскорблений: “Затаившиеся комплексы журналистки” – это об Ольге Кучкиной, “клевета”, “претензии трамвайного контролера к безбилетнику” — в адрес Н. Г. Холодовской, автора письма в “КП”; “беспредел” — в адрес Л. Н. Рабичева, поведавшего послевоенную биографию Богомолова; “ерничают и глумятся”, “оболгав хорошего человека”.
Ольга Кучкина позвонила писателю Леониду Рабичеву, о котором ей сказала Холодовская. Вот что Рабичев ей рассказал: «Богомолов? Ну, он же фантазер!.. Мы познакомились в 1947 году. Тогда у него было две фамилии: Войтинский и Богомолец. Нас свел его близкий школьный друг Алексей Штейман, позднее известный художник-монументалист… А с июня по сентябрь 1948 года я жил у себя на даче, а Володя жил у меня в квартире. В 1949 году он начал писать повесть “Иван” и все время расспрашивал меня про войну, а я ему рассказывал. Так что в его произведениях — моя война. Особенно — в “Августе сорок четвертого”. Там мой путь, путь моей армии. Я отдал ему для работы свыше ста моих личных писем, которые позже он мне вернул. Это уж потом он проехал по моему маршруту: Смоленск–Минск и так далее, чтобы все увидеть своими глазами. В чем его сила — в точности и систематике. Он много работал в архивах. Когда я пришел однажды к нему в гости, то был поражен: во всю стену от пола до потолка располагалась картотека на каждый день войны».
И далее Ольга Кучкина пишет: «Внимание пришлось сосредоточить на опубликованной оппонентами страничке из военного билета Богомолова.
“Июнь–октябрь 1941 г. — курсант Воздушно-десантной школы.
С ноября 1941 г. по апрель 1942 г. — командир отделения разведки 6-го гвардейского Воздушно-десантного полка.
Апрель 1942 г. — ранение и контузия…”
Разночтения ставили в тупик.
Не оставалось иного выхода, как искать документы, опровергающие или подтверждающие одно или другое».
Ольга Кучкина сделала официальные запросы в ряд организаций: Архив военно-медицинских документов Военно-медицинского музея Минобороны РФ, Центральный архив Минобороны России, Архивная служба Вооруженных сил Российской Федерации, Российский государственный военный архив, Центр розыска и информации Общества Красного Креста. «И ни единого упоминания! Ни наградных листов. Ни свидетельств о ранениях», - подводит Кучкина результаты ответов.
Полк, который указан в «официальной» биографии, сформирован гораздо позже, чем якобы начинает служить в нем Богомолов. В войсках НКВД (о которых тоже думалось) не служил. Подтвердилась лишь дата эвакуации из Москвы — 26 июля 1941 года.
Тем не менее, Ольга Кучкина лояльна к личности писателя и подводит промежуточный итог: «Он был уникален, этот удивительный Владимир Богомолов, оставивший нам загадку, над какой уже схлестнулось множество людей — всерьез, до крови (литературной, слава Богу)». Но, в конце концов, приходил к выводу, что все “странности натуры” могут быть объяснены “автобиографией вымышленного лица”.
Ознакомившись со многими суждениями, воспоминаниями друзей и товарищей по перу, можно нарисовать примерную, не претендующую на окончательный вердикт картину. Несомненно, что Богомолов, проходя службу на Дальнем Востоке оперуполномоченным МГБ (Министерства государственной безопасности) в 1945-1947гг., близко сошёлся с неким товарищем по работе, который получил значительное повышение по службе и был направлен в Москву. С ним уехал и Богомолов, решивший заняться литературным трудом, для этого друг оформил Богомолову допуск к документам «особой важности». Для солидности они сочинили героическую «автобиографию вымышленного лица», чтобы легче было оформить допуск. Это предположение позволяет понять удивление Василя Быкова, откуда Богомолов знал о тайнах генсека Брежнева и КГБ. Это допущение объясняет медленность работы Богомолова над созданием своих военных произведений (за 50 лет всего лишь 3 книги). Много времени требовалось для человека, не прошедшего войну, чтобы подробно ознакомиться с фактами из архивных документов, а потом создать картины «из своей жизни». Кто-то из исследователей творчества Богомолова подсчитал, что им в качестве справочного и подсобного материала были использованы 24 679 выписок, копий и вырезок для романа «Момент истины». Трудоспособность запредельная!!!
Писатель-фронтовик Борис Васильев (автор популярного романа «А зори здесь тихие») упоминает, что он вместе с Василем Быковым приходил в гости к Богомолову. По словам Васильева, когда заходила речь о войне, Богомолов молчал, улыбался и предлагал очень вкусные закуски (выделено мной. – М.Ч.). Васильев также отмечал, что Богомолов был талантливым человеком, который начал писать о войне, и отождествил себя со своими героями. Он считал, что писатель имеет право «сочинить себя», и называл это «подвигом». На вопрос, почему Богомолов не вступал в Союз писателей СССР, Борис Васильев отвечал, что тот боялся заполнять анкету.
4
Нет ни малейших сомнений, что Богомолов был литературным гением. На основе сухих и пыльных архивных досье создать живые литературные образы – это мало кому под силу. И понятное дело, что он был несчастен, как он признался Ольге Кучкиной. Жить с выдуманной биографией - это, по сути, ходить по острию финки, о которой он написал в повести «Иван», с великим успехом экранизированной Андреем Тарковским. Имеет символическое значение и фамилия главного героя этой повести – Гальцев. Если перевести с идиш, то это значит – «мощная тень». В тени хотел прожить Богомолов, но литературное призвание жгло и томило душу.
Кстати, имеет смысл сказать о выборе этого псевдонима – Богомолов. Представляется, что это не переработка фамилии матери по первому мужу – Богомолец, как считают почти все эксперты его творчества. Писатель сначала использовал её до 1953 года, но будучи атеистом, она его не устроила. И, возможно, он, в силу своих обширных знаний, знал об особом виде тараканов – богомолов, которые обладают исключительной мимикрией. Богомол может превратить себя в случае опасности или в жёлтый листок или в сухую веточку. Помните сказку Алексея Толстого «Золотой ключик, или приключения Буратино»», в которой есть эпизод, заканчивающийся словами: «Лекарь Богомол на всякий случай притворился высохшим сучком и вывалился за окошко».
Более пяти лет трудился Богомолов над созданием небольшой повести «Иван», в которой с особой педантичностью и подробностями, как неофит, описывает каждый эпизод военных будней. К примеру: «Вскоре мы готовы: финки и гранаты Ф-1 подвешены к поясным ремням (Холин берёт ещё увесистую противотанковую – РПГ-40); пистолеты с патронами, загнанными в патронники, сунуты за пазуху; прикрытые рукавами маскхалатов надеты компасы и часы со светящимися циферблатами; ракетницы осмотрены, и Холин проверяет крепление дисков в автоматах»…
Богомолов спешит поделиться знаниями, почерпнутыми из архивов КГБ:
«Сахар! - шепчет Холин.
Мы кладём в рот по два кусочка сахару и старательно сосём их: это должно до предела повысить чувствительность наших глаз и нашего слуха».
Кстати, другой известнейший мастер политического детектива Юлиан Семёнов (Ляндрес) был плотно знаком с руководителями КГБ (в друзьях у него был генерал КГБ Леонид Шебаршин»), от которых он черпал сюжеты для своих рассказов и романов. Ю. Семёнов также любил делиться с читателями подробностями, почерпнутыми от знакомств с архивами и сотрудниками КГБ. Другой хороший знакомый Семёнова разведчик-нелегал и писатель Михаил Любимов говорил: «Жанр, в котором специализировался Ю.Семёнов, невозможен (выделено мной - М.Ч.) без контактов со спецслужбами и без их содействия». Творчество Ю.Семёнова, родившегося в 1931году, яркий пример и объяснение тому, как, не служа в гестапо или контрразведке Шеленберга, не будучи весной 1945г. в Берлине, можно написать роман «Семнадцать мгновений весны». Так и Богомолов, не служа в СМЕРШе, сочинил о ней роман «Момент истины».
Так что контакт Богомолова со спецслужбами являются почти доказанным фактом, и в этом нет ничего удивительного и зазорного. Только один из двоих (Семёнов) не скрывал этого, а другой (Богомолов) скрывал. Почему? Видимо, Богомолов стал жертвой выдуманной автобиографии и был потому несчастен и недоволен собой, как признавался он на излёте жизни Ольге Кучкиной.
Например, известнейший роман Богомолова «Момент истины» переполнен профессиональным сленгом спецслужб: тут и чистильщики и волкодавы; маршрутники и фланеры, качать маятник; бутафорить; треугольник ошибок; парша; суплес, стрельба по-македонски (говорят, что этот термин – личная выдумка Богомолова). Ну, что ж, неологизмы украшают стиль писателя!
Константин Симонов верно подметил о романе: "Это роман не о военной контрразведке, это роман о советской государственной и военной машине сорок четвертого года и типичных людях того времени".
Советская машина, к слову сказать, работала, как прекрасно отлаженный механизм и достигалась такая успешная работа, благодаря железной дисциплине. Чтобы читатель это понял и прочувствовал, Богомолов использует огромное количество документов, возможно, некоторые из них были секретны на тот момент, а другие им выдуманы, но поданы, как реально существующие. Документы в романе текстуально идентичны соответствующим подлинным документам. Вот, например, приказ Генштаба, касающийся продвижения войск для проведения специальных мероприятий, которые описывал Богомолов в своём романе, и один из его пунктов. «Командира 376-й гвардейской танковой бригады гвардии подполковника Фильченкова за невыполнение директивы Генштаба №… от 18августа 1944года, в результате чего взвод 18-ого Краснознамённого погранполка вынужден был добираться на попутных и прибыл к месту назначения позже, чем следовало, от занимаемой должности отстранить и откомандировать в распоряжение командующего БТ и МВ фронта для назначения с понижением».
Тут требуются пояснения: упоминаемая директива Генштаба касалась оказания всесторонней помощи сотрудникам СМЕРШа (военная контрразведка), выполняющим то или иное задание; БТ и МВ – бронетанковые и механизированные войска. «Волкодав» - розыскник, способный брать живьём сильного, хорошо вооружённого и оказывающего активное сопротивление противника. «Парш» - агент-парашютист. «Бутафорить» - играть, изображать кого-нибудь с определённой целью. «Чистильщик» - оперативник СМЕРШа, «очищающий» районы передовой и оперативные тылы от вражеской агентуры. «Стрельба по-македонски» - стрельба с двух рук одновременно.
Функции документов в романе многообразны. Во-первых, они дают впечатление о грандиозном размахе войсковых операций (грузоперевозки, логистика, подвозка и вынужденное столпотворение войск в близком от фронта тылу), о масштабе противостояния оперативников с вражеской агентурой. Словом, обо всей военной машине, о которой упоминает К.Симонов. Во-вторых, документы неразрывно связаны с сюжетом и помогают оценить картины будущего наступления, представить, как действия двух-трех шпионов могут дезорганизовать эту махину. Весь сложный механизм построен на дисциплине и ещё раз на дисциплине, и работает он исправно. В-третьих, документы придают военной прозе характер подлинности. В-четвертых, документы искусственно замедляют динамику повествования, оттягивают развязку, создают напряжение.
Проза у Богомолова максимально доходчива, суховата и лапидарна, скупа на описания и эпитеты. Вот один из примеров в главе «Алёхин» (главный герой романа). «С участковым милиционером мне повезло. Немолодой и не очень грамотный, он обладал мужицкой сметливостью, памятью и хитрецой. Он партизанил в этих местах, знал здесь многих, причем держался с крестьянами запанибрата, и разговаривали с ним охотнее, чем со мной или с любым незнакомым человеком. Сняв пилотку и погоны, я работал под видом сотрудника милиции, впрочем, никому не представлялся». В этом эпизоде нет описания внешности сельского милиционера: бородат ли он, лыс или не брит, какого роста, как одет и т.д. и т.п. Читателю, захваченному сюжетом, это не интересно знать.
Потому-то всё произведение Богомолова можно представить как военный производственный роман: автор рассказывает читателю о методах, тонкостях и издержках работы оперативников Смерша…
Богомолов принёс рукопись романа «Момент истины» в 1974году в журнал «Юность». Главному редактору «Юности» и верному сталинисту Борису Полевому не понравилась глава №56 «В ставке ВГК», где он характеризует работу И.В. Сталина. Он потребовал внести соответствующие его взглядам изменения, но Богомолов резко отказался что-либо исправлять, вернул немалый аванс и обратился к Сергею Наровчатову, редактировавшему в ту пору «Новый мир». Через полгода роман опубликовали в 10-ом,11-ом и 12-ом номерах. Появление романа вызвало фурор среди читателей, а они в СССР были не лыком шиты - самые знающие и опытные в мире.
Богомолов, бывший и до написания романа прямолинейным, жестким и бескомпромиссным, вероятно, после шумного успеха несколько зазнался. В резкой, а точнее, в грубой форме отказывался от почестей, даже от ордена Трудового Красного Знамени. Отказался от вступления в Союз писателей СССР, называя его «террариумом сподвижников», отказывал в дарственных надписях своего романа председателю КГБ Андропову и министру обороны маршалу Гречко.
Продолжим разговор о романе «Момент истины. Он знаменит и читабелен потому, что Богомолов впервые в русско-советской литературе вывел образы суперменов – капитана Алёхина и старшего лейтенанта Таманцева, которым всё по плечу. Куда Рахметову, умеющему лежать на доске с гвоздями, из романа «Что делать?» Чернышевского до них? Алёхин, агроном по образованию, как мощный суперкомпьютер за несколько минут способен «прокачать» в голове всю необъятную информацию о немецких прихвостнях-диверсантах и точно определить: кто перед ним. Об этих колоссальных его возможностях красочно живописует Богомолов в сцене конца романа, известной также по одноимённому фильму белорусского кинорежиссёра М.Н. Пташука (2000г.), где Алёхина сыграл Евгений Миронов, а Таманцева – Владислав Галкин. Герой Галкина способен, по мнению Богомолова, увернуться от автоматной очереди, догнать любого диверсанта, вести стрельбу без промахов с обеих рук, сам при этом находясь в движении. И при этом Таманцев молниеносно анализирует обстановку, замечает всех и всё, что делается вокруг него. Он наряду с этими талантами наделён незаурядными актёрскими данными, моментально перевоплощаясь из тупого тыловика в разгневанного офицера.
Богомолов и в этом романе показывает свою чрезвычайную осведомлённость по части знаний разведки и контрразведки. Запоминаем эпизод с допинг-таблетками, которые Таманцев находит у немецкого шпиона Павловского. «По форме, цвету и размеру таблеток я определил – фенамин. Каждая из них подбодрила бы Лужнова не хуже самогона…». Об этих же чудодейственных таблетках Богомолов чуть позже пишет: «Полтора или два километра на фенаминовой заправке я (Таманцев. – М.Ч.) пробежал за какие-то минуты, пролетел, как на крыльях…». Справедливости ради надо сказать, что легкоатлет-второразрядник пробегает полтора километра за четыре минуты без всякого допинга.
Кроме этого, в тексте знаменитого романа есть и другие мелкие «ляпы». К примеру, обращает на себя внимание фраза: «…Тяжёлым не по её силёнкам, ржавым колуном рубила дрова». Дрова, как известно, рубят топором, а колуном – колют! Но родившемуся в Москве писателю это, я думаю, простительно.
Богатая и разносторонняя фантазия автора романа вкупе с архивами помогли Богомолову создать героический ореол всемогущей советской военной контрразведке с названием СМЕРШ (смерть шпионам). Детальная оценка с приведением множества документов в великом, без сомнений, романе «Момент истины» потрясает сознание читателя показом тонкостей розыскной работы. Благодаря этим подробностям Богомолов создаёт у читателя убеждённость в личном непосредственном участии в происходящих событиях. И он попадает в десятку!
5
Расчётливым созидателем проявил себя Богомолов и при создании романтической повести «Зося». Уже первым предложением он интригует читателя: «Был я тогда совсем ещё мальчишка, мечтательный и во многом несмышленый…». Частое цитирование стихов Есенина закрепляет за Богомоловым знание психологии русского человека, бывшего крестьянина, для которого любимым поэтом был и останется навсегда Сергей Есенин, крестьянский сын, пишущий почти исключительно о любви к людям, природе и труде земледельца. Герой повести, читающий стихи Есенина, сразу же растёт в глазах читателя, и он представляет себя старшеклассником, испытывающим первое большое чувство. Ностальгия применима по полной программе.
Повесть о первой любви – так можно охарактеризовать «Зосю». А военный антураж – это всего лишь фон, который может в одночасье сменится, а чувству суждено остаться навсегда.
Не об этом ли заключительные строки: «Сколько раз за эти годы я вспоминал её, и всегда она заслоняла других…Теперь она, наверное, не та, должно быть, совсем не такая, какой осталась в моей памяти, но представить её себе иной, повзрослевшей, я не могу, да и не желаю».
На мой взгляд, «Зося – одна из лучших повестей о любви в русской литературе! Читайте её, перечитывайте и вспоминайте мастера слова Богомолова, мастерски всколыхнувшего в нас чувство памяти о юности и первой любви!
М.Чижов
8.05.2026г.