Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 52 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Моряк-политрук Николай Фильченков
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Все страницы
«Фильченко приподнял голову. Настала его пора поразить этот танк и умереть самому. Сердце его стеснилось в тоске по привычной жизни. Но танк уже сполз с насыпи, и Фильченко близко от себя увидел жаркое тело сокрушающего мучителя, и так мало нужно было сделать, чтобы его не было, чтобы смести с лица земли в смерть это унылое железо, давящее души и кости людей. Здесь одним движением можно было решить, чему быть на земле – смыслу и счастью жизни или вечному отчаянию, разлуке и погибели.
И тогда в своей свободной силе и в яростном восторге дрогнуло сердце Николая Фильченко. Перед ним, возле него было его счастье и его высшая жизнь, и он её сейчас жадно и страстно переживает, припав к земле в слезах радости, потому что сама гнетущая смерть сейчас остановится на его теле и падёт в бессилии на землю по воле одного его сердца. И с него, быть может, начнется освобождение мирного человечества, чувство к которому  в нем рождено любовью матери, Лениным и советской Родиной. Перед ним была его жизненная простая судьба, и Николаю Фильченко было хорошо, что она столь легко ложится на его душу, согласную умереть и требующую смерти, как жизни.
Он поднялся в рост, сбросил бушлат и в одно мгновение очутился перед бегущими сверху на него жесткими ребрами гусеницы танка, дышащего в одинокого человека жаром напряженного мотора. Фильченко прицелился сразу всем своим телом, привыкшим слушаться его, и бросил себя в полынную траву под жующую гусеницу, поперёк её хода. Он прицелился точно – так, чтобы граната, привязанная у его живота, пришлась посредине ширины ходового хода звена гусеницы, и приник лицом к земле с последним вздохом любви и ненависти…
Остальные, ещё целые танки приостановились на шоссе и на сходах с него. Потом они заработали своими гусеницами одна навстречу другой, и пошли обратно – через полынное поле, в свое убежище за высотой. Они могли биться с любым, даже самым страшным противником. Но боя со всемогущими людьми, взрывающими самих себя, чтобы погубить врага, они принять не умели. Этого они одолеть не умели, а быть побежденными им тоже не хотелось».
Вот истинная сила художественного слова, и она выше и мощнее, чем сама жизнь, какой бы простой или чересчур красочной и сложной она ни была. Потому что от души, способной понять другую душу. И это незабываемо. Прочитайте весь рассказ, сегодня почти забытый, и вы почувствуете всю атмосферу того незабываемого и героического времени, с названием страшным - война.