Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 28 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Золотая глыба сердца
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Все страницы
Таганы же (треножники) нельзя путать с котлами или каганцами. Естественный звук при ходьбе на топком болоте - «хлюпь» (неологизм). Звук растворяется, скрадывается (баюкаются) в густо растущих вокруг камышах.
«Кукан» - бечевка (крепкая нить) для нанизывания на её петлю пойманной рыбы. Такой нитью кажется в сумерках, под луной, оловом отдающее зеркало далёкой реки. Упомянутый      чуть выше трёхтомник Есенина от 1970 года объясняет слово «кукан», как «островок, появляющийся во время спада воды в реке». Неверно! В густеющих сумерках разглядеть «где-то вдали» островок невозможно. Да, он и не важен. Важны для поэтической картины извивы реки, тускло блестящей оловом. К тому же Владимир Даль категоричен: «кукан» - это нить и только она. А не остров.
Посмотрите в послезакатных безветренных сумерках (вечерней зарёй) на реку с высокого берега, и вы убедитесь в правоте Есенина, - недвижимая гладь её похожа на плоское зеркало или олово. Оно кажется чужим, инородным телом, не имеющим прямого отношения к реке, а, скорее, к любой луже («лужная голь»), при взгляде на которую на сердце падает грусть.  
Можно прозаически пересказать это, на первый взгляд, малопонятное стихотворение юного, но так хорошо знающего смысл редких русских слов Есенина. Лирический герой, молодой парень, готовит вместе с косарями ужин после трудового дня на покосе (выти) низменного левобережья Оки. Увидев свет костра, к ним подходит старик-странник, калика перехожий, и заводит длинный разговор (сказ). Обычное дело для русского крестьянского столетнего уклада. Парню не сидится, послушал-послушал и очарованный светом вечерней зари идёт прогуляться. Выходит на высокую гать, что ведёт через болото к синему озеру, оглядывается и видит всю неповторимую в своей красе картину: шалаши, что напоминают дерюжные мешки, костер, у которого сидят на корточках косари, слушая побаски старика. Земля вблизи болота сыра и холодна – можно простудиться, если на неё сесть. Эта, казалось бы, мелочь очень характерная и знаковая для поэта-крестьянина вещь, идущая от глубинного знания жизни. Вдали вьётся нитка реки, от которой доносится песня рыбаков. Песня спокойная, тягучая, «дрёмная» (неологизм), от неё тянет в сон, в дрёму.