Михаил Чижов

В год столетия рождения Юрия Нагибина вновь взял в руки его «Дневник». Открыл наугад. Книги имеют удивительную особенность – открываться конкретному читателю на интересном для него месте. Последний абзац из событий 1963 года.

«Когда первая пуля попала Кеннеди в шею, он повернулся недоумённо и горестно к своей жене Жаклин и наклонил к ней свою бедную простреленную голову. Для президента, властного не только над своей страной, но и над всем миром, не оказалось в этот миг защиты надёжней худеньких, трепещущих рук жены».  

Прочитал и тут же отложил книгу, подумав: «Вот она, русская святая литература, святое искусство!» Главное для неё человек, его Дух в поисках и сомнениях, его движение к Свету любви или в Тьму ненависти.

В шесть утра я проснулся и на языке эти два латинских слова. Да, не подумает читатель, что я «гоню пургу» и «кручу понты», то есть бахвалюсь. Мне самому-то это «озарение» удивительно. Конечно, я когда-то твёрдо знал значение этой латинской идиомы. Что заставило мозг, спустя много лет, вытащить её из своих глубин на поверхность? Достал словарь иностранных слов и нашёл их. Они подчеркнуты. Вот дословное их значение: «Условия, делающие возможными хотя бы временные нормальные отношения между двумя сторонами, когда при существующих обстоятельствах невозможно достижение постоянного или длительного соглашения». Проще говоря, лучше худой мир, чем хорошая война.

Смотрю нижегородский телеканал «Волга». Идёт репортаж с берега Старки, что протекает вдоль улицы Генерала Ивлиева. Молодая тележурналистка вельможным голосом вещает (другое слово подобрать невозможно):

-Мы ведём репортаж с берега речки Старки…

Я тут же внутренне похвалил ведущую: «Молодец, наконец-то на телевидении узнали правильное название», но осёкся. Она продолжила:

-…Она же Кова, она же Рахма.

Ну, вот и приплыли.

Удивляет равнодушие нижегородцев к историческим именам, связанным с малой родиной. Мало того, что мы не можем определиться, как звать своих героев Козьмой или Кузьмой, Юрием или Георгием, так нам безразличны и точные названия исторических мест. Передо мной десять подробных карт нагорной части Нижнего Новгорода и каждая из них отличается друг от друга по названиям малых рек города. На одной из них Кова впадает в Рахму, а Старки вовсе нет. На другой есть и Старка, и Кова, но Рахма берёт исток около станции Мыза, а не в Щербинках.