Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 17 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Наташа (Финал одной любви)
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Все страницы

Мы вернулись после лечения на озере Эльтон в свою актюбинскую квартиру в начале июня. Прочитав название озера, можно  подумать: «О, какое красивое слово, а место, наверное, еще лучше. Эльтон, а рефреном - Балатон. Наверное, какой-нибудь фешенебельный курорт за границей и потрясающий отдых, похожий на старосветское лечение на водах, с неспешными прогулками по бульварам и премудрыми разговорами о еде и лечении». Отнюдь.

Итак, мы подъезжали к дому.

Перед глазами еще плыли картины красной от цветущих тюльпанов степи, окружающей малиновую гладь маслянистой воды озера, белоснежные соляные поля, на которых чернеют бочаги, полные чудодейственно лечебной грязи. С виду эти темно-серые пятнышки безобидно милы и забавны, словно заплатки, пришитые неловкими детскими ручонками на белую ткань. Но вступать на них с размаху чрезвычайно опасно: в узенькую щелочку, куда проходит ступня, можно провалиться до колена, а в большую – и по пояс. Мы доставали грязь из углублений пригоршнями и обмазывали друг друга жирной пахнущей сероводородом массой, и стояли на горячем солнце, прогреваясь как в резиновом костюме. Смыть  грязь в водах озера было непросто. Стоя по щиколотку в воде, разгонишь одной ладонью рапу – кристаллы соли, плавающие на поверхности озера, а другой, захватывая пригоршней рассол (водой этот раствор назвать трудно), оттираешь ноги, руки. Тело горит, как ошпаренное.

Может, где-то и были «омуты» глубиной в метр, но, сколько я не бродил по шершавому, словно грубая наждачная бумага, дну, выше колен оранжевая вода не поднималась. Чтобы «искупаться», я садился на кусачее дно, вытягивал ноги, а потом резко откидывал голову и плечи, и поднимался на поверхность рассола как поплавок. Можно было вытянуть вверх обе руки, одной из них ковырять в носу, другой – оттирать грязь с груди и живота, и не коснуться кристаллов соли, торчащих из дна. Встать можно только с четверенек. Перевернешься, не спеша, как на диване, на живот и резко подтянешь под себя ноги. Готово! Можно вставать.

Жена на такие подвиги была не способна. Она, как и другие, немногие здесь женщины, отмывалась пресной водой, привозимой трактором «Беларусь» в трёх кубовой цистерне, окрашенной черной краской. Патрубок для слива воды был врезан, как обычно, снизу сферического торца, поэтому устроить что-то подобное душу или смыться под обильной струей воды было невозможно. Я предположил, что эти не совсем хитрые способы сервиса предназначены для экономии воды, солярки, зарплаты… Где взять деньги полупустым  государственным санаториям? Да и людей-то мало в них по причине отсутствия средств на рекламу.



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить