Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 147 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 505
ХудшийЛучший 
Содержание
Ныне и присно
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Все страницы

И по какой-то дьявольской прихоти, начиная с полутора исполнившихся сыну лет, перед каждым Новым годом, у Темы вдруг поднималась высокая температура, и Лариса с сыном оказывались в инфекционной больнице. Почему? Отчего? Ставился фантастический диагноз, и через две недели мучений, бессонных ночей, сомнений они возвращались домой. И так случалось три года подряд.  

От четвертого случая Бог избавил, но столь жестоким образом, что не понять, не предвидеть, не…

В разгар навязанной сверху перестройки, в год знаменитой тогда партийной конференции, его Ларису, главного инженера проекта, послали в Литву, где что-то не заладилось в спроектированном их отделом цехе нефтепереработки. Из Вильнюса, куда она прилетела самолетом, ее в Мяжейкяй повезли на «Волге». На скользкой от дождя дороге машину занесло…

Жена умирала уже в родном городе медленно, тяжело…

Краев всегда старался проводить Тему в садик сам. В модном, с погончиками, детском плащике цвета хаки, сваливавшим с покатых, худеньких плечиков, сын напоминал слабого цыпленка, отдавать которого в чужие руки казалось преступлением. Краев наклонялся к поникшей от незаданных вопросов голове, целовал в щеку, говорил что-то ободряющее, слегка подталкивал в спину.

-Ну, иди теперь сам, - и непрошеные слезы застилали глаза, с болью смотревшие, как сын послушно и безвольно шел к дверям детского садика.

«Вернись», - хотелось крикнуть и схватить его, прижать, обнять.

 Краев отворачивался и бросался вперед, не разбирая дороги. «Боже, что же делать то?» - в очередной раз резала по живому боль, не отпускавшая его с начала тех страшных дней…

Ужасным было ощущение себя тоненькой щепочкой, беспомощно мотающейся в горном потоке безжалостной жизни. Именно такой представлялась она Краеву. Бросает тебя влево, вправо, топит, крутит в водоворотах, и ждешь, несчастный, ждешь - не дождется, когда выбросит тебя на берег самая жестокая и крутая волна. Именно эта, безжалостная на первый взгляд, волна и окажется самой доброй и нужной.

Безликие дни плыли серыми тучами по осеннему, хмурому беспросветному небу.

Но, видимо, он плохо разбирался в детской психологии: маленький Тёма ни разу за полтора года не спросил о маме. Видимо хватало ему тех минут ласки и участия, что он дарил сыну. И всё же недоумение нет-нет, но посещало его в попытках найти причину. Может быть, бесчувственность генетически передалась сыну от суровой тещи-бабушки? Его не обманывала тещина общительность и внешняя участливость: уж он-то знал, что под ними цветет редкостное равнодушие и душевная черствость. Краев помнил ее безжалостные слова, когда он при ней получил известие о внезапной смерти своей мамы.



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить