Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 73 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 505
ХудшийЛучший 
Содержание
Ныне и присно
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Все страницы

Больше всего удивляли его журналисты. Где, как, когда так быстро они выучились находить «жареное»? Ловко перекрашивать белое полотно в черное, что не заметно на глаз ни одного белого пятнышка или серого. До этого он считал самыми беспринципными людьми адвокатов. В этом мнении его когда-то укрепил французский фильм с Мариной Влади в главной роли. Краев не помнил названия этого фильма, но смысл об адвокатской  продажности и беспринципности прочно засел в сознании.

Поражала организованность журналистов. Быстренько создали класс ниспровергателей, назвали их демократами, и дело закипело. Знакомая киоскерша в «Союзпечати» регулярно оставляла Краеву журнал «Огонек», таким модным и недоступным он стал на исходе 80-х годов. Да, это было «чтиво» с большой буквы. Виталий Коротич стал первым удачным исполнителем социального заказа осквернения прежних святынь. Безнаказанная возможность лягнуть бывших сильных мира сего опьяняла журналистов до поросячьего визга. Тогда-то и родилось народное слово «журналюга» по ассоциации с бандюгой. Уж если народ заметил прыть писак, значит, народилось новое общественное явление.

Вседозволенность заменяла правдивость. В группы всеобщего морального стриптиза включили всех, даже самых некрасивых, уродливых, больных. Краев, читая эти откровения, сначала тихо млел от лихости журналистов: так нова и задорна была «правда», потом бурно свирепел, плюясь и ругаясь. Люди не решались даже по телефону пересказывать то, что прочитали в «Огоньке», но захаровский партбилет еще не был сожжен его владельцем. Мало у кого возникали мысли о самом прозаичном: как такие советские «мерзавцы» первыми полетели в космос, выиграли войну у фашистов, восстановили страну. Некогда было думать. Краева и весь народ заставляли читать, перечитывать и еще раз читать… «Огонек».

И только личная трагедия заставила отряхнуть с мозгов оцепенение и оглядеться. Судя по историческим хроникам февраля 1917 года, положение через 73 года повторялось с пугающей сознание похожестью: голод, наступление русофобов, сумятица во власти. Перестройка контр-рр-рр-революцией дышала в народное ухо, как догнавший лидера ранее безнадежно отставший бегун в марафоне.

Нет, не это было главной заботой в эту пору для Краева. Часто его мысли возвращались в родной город, к рабочему столу. И не только своему. Не часто (зачем кривить душой?), но всплывал в его воспаленном измученном сознании облик Ксюши. Однако, он признавал это с полной ясностью, выражение ее черных глаз не обещали надежд. И все равно сердце интуитивно вздрагивало: о лучшей жене и подруге желать трудно. Имел ли он право  безрассудно влюбиться, а потом привести в дом ту, которая мало что умеет делать и станет страшной мачехой для его сына?



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить