Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 86 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Соседи
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Все страницы

Курсисткам более всего нравились решительные, бойцовские эсеры, о большевиках среди них знали мало, но ощущение тревоги, приближение той искусственной грозы, что собирали те, переполняло все общество и, разумеется, курсисток.

«Какое ужасное мы переживаем время, - писала Маша Полякова, время от времени, взглядывая на капли, стекающие по стеклу. – У всех тревожное, нервное настроение под давлением, особенно в Петрограде».

И не надо было уточнять о каком давлении идет речь, и так все мало-мальски грамотные люди понимали всю пагубность и степень безвластия, в котором барахталась великая страна.

Ей особенно казался странным и необъяснимым факт скорого забвения имени государя императора и всего того хорошего, что по её мнению сделала монархия для России. Будто отворился тайный и невидимый ранее лаз в бездонный, подземный каменный погреб, в который провалился весь монарший двор, как в царство мертвых Аида. И ни стонов сожаления, ни звуков рыдания, ни слов недоумения. Воистину гробовая тишина.

И всего-то четыре года минуло с тех пор, как 17 мая 1913 года она вместе с отчимом и мачехой, нарядно одетые, торжественно подтянутые и взволнованные ходили смотреть на торжества, проводимые в честь приезда Николая II в Нижний Новгород. Как широко и обильно праздновалось  тогда 300-летие дома Романовых по всей Руси. Всего-то четыре года прошло! Где сейчас помазанник Божий?

У Маши перед глазами, будто это было вчера, выплывают расписанные воображением яркие картины тех незабываемых дней. Синее, безоблачное небо, солнечный, теплый, весенний день с ласковым, слабым ветерком, ненавязчиво приносящим с Волги запахи проснувшейся природы. В парчовых, тяжелых одеяниях с огромными крестами на животах бесчисленные священнослужители: патриарх, епископы, дьяконы, тут же пожилые чиновники в длиннополых белых сюртуках с нафабренными усами, молодцеватые военные с изогнутыми саблями. Пузатые, стройные, вальяжные, но все одинаково взволнованные и величавые. Ну не могли же они в таком огромном количестве притворяться и шептаться за спиной царя-батюшки, желая ему провалиться в преисподнюю. Нет, не могли.

Она помнит, как волостные старшины, все как один седобородые, с полными копнами седых, гладко причесанных и смазанных, наверное, репейным маслом волос, вручали императору хлеб и соль. Маша напрягает память и слышит ответное приветствие царя: «Передайте вашим односельчанам, верным моим нижегородским людям, мою сердечную благодарность за любовь и преданность нижегородского населения, а также за ту хлеб-соль, которую я получил сегодня. Я уверен, что по примеру славных ваших предков, вы всегда будете на страже за Веру, Царя и Отечество. Прощайте».



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить