Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 96 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Соседи
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Все страницы

Естественно, что сразу же после февральской революции она создала на курсах верховный Совет курсисток и заявила милейшему Сергею Константиновичу Буличу, директору, что все его приказы должны согласовываться с Советом. Булич посмеялся про себя, но перечить велениям времени не стал. Он, как и большинство профессорского состава Бестужевских курсов после отречения Николая II, носил на груди красный бант.

На втором или третьем курсе (Маша уж точно и не помнила: на каком) Бронька, блестя черными глазами, со снисходительной улыбкой подошла к Маше и решительным тоном, не допускающим возражений, сказала:

-Знаю, что твоя настоящая фамилия – Кавицкая, а вовсе не Полякова, хотя в ней тоже корень «поляк». Предлагаю стать моим личным секретарем.

Маша видела, как вокруг Брониславы вьются верные ей девицы, как заглядывают ей в рот, смеются, когда она улыбается, хмурятся, когда Бронька сдвигает на кого-то брови. Знала, что Пехтель создала какой-то тайный мистический кружок по изучению черной магии.

Она боялась этой, по всей видимости, распутной и беспринципной девицы пуще, чем черта с хвостом. И сейчас Машу бросило в дрожь от мысли, что ей предстоит сделать выбор и отказать. Ей ни в малой степени не льстило это высокое, на взгляд другой какой-либо девушки, высокое предложение, приближающее к тайнам «мадридского двора». Возможно, кто-то с удовольствием продал бы душу дьяволу, чтобы быть вместе с такой проходной «дамкой», красивой, видной, притягательной, но только не Маша. Годы радушия и искренности, прожитые в семье приемных, православных родителей, навсегда определили её выбор в пользу терпеливого труда и скромности.

-Я…я, не согласна, - пролепетала Маша, боясь поднять глаза на высокомерную однокурсницу.

-Ч-ш-ш-то, - неожиданно убавив тон, злобно зашипела Бронька, как обиженная в лучших намерениях кошка, но, почувствовав заинтересованный взгляд ходивших рядом курсисток, сменила тактику.

-Ты об этом пожалеешь, серая мышка, - улыбаясь, сказала Пехтель, а возвратившись к своим девицам, небрежно бросила:

-Больная она, эта Полякова…

***

Женские курсы, сравниваемые современниками с университетом, медленно умирали, как их воспитанницы от голода и холода. Вся подработка, состоящая из уроков на дому, кончилась также внезапно, как работа Учредительного Собрания. Учиться стало немодным. А что могли курсистки предложить на, так называемом, рынке труда? Не таскать же бревна из барж. Лишь очень немногие пошли по пути, описанному позднее почитаемым курсистками Александром Блоком:

                   Гетры серые носила,

                   Шоколад Миньон жрала,

                   С юнкерьем гулять ходила,

                   С солдатьем теперь пошла.  

                   Эх, эх, согреши!

                   Будет легче для души!....



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить