Михаил Чижов

нижегородский писатель

Онлайн

Сейчас 10 гостей онлайн

Последние комментарии


Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Содержание
Записки переводчика
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Все страницы

Я догадался, что это не от равнодушия, а от тяжелой беспросветной жизни, в которой главная задача выжить, накормить детей.

- Где работаешь?

- В лесхозе трактористом.

- Кто же оплачивает вашу работу: Москва или область?

- Москва. Федеральная мы служба. Наша основная задача – охрана и посадка леса, но мы этим практически не занимаемся: денег нет ни на семяна, ни на саженцы, ни на  солярку. В основном живем продажей леса от санитарных рубок ухода. Это 50 процентов дохода, а всего зарплата, стыдно сказать, 2300 рублей на руки.

Он сказал «семяна», а я вспомнил заволжских говорок с яканьем, и в груди разлилась теплая волна тихого счастья.

В свое время Минька получил среднее специальное образование, успешно окончив лесной техникум. Его профессия - любовь к лесу. 

- В декабре приняты поправки к Лесному кодексу, разрешающие строительство особняков в лесах первой группы. Говорят, уже готовы новые поправки, по которым лес можно продавать в частные руки. То, что создал Бог, будет в руках воров, - горечь в Минькином голосе беспредельна.

«Надо же, экология, какая востребованная отрасль, всех волнует. Хоть в России, хоть в Швейцарии, но здесь она предмет торга государства. Не более», - подумал я, но ничего не сказал, а лишь спросил:

- Как же ты, тракторист, а не лесничий, например?

- Вон, видишь, самый большой домина? Это дом лесничего. Я - главный критик его, поэтому у меня  дом гораздо проще, но законный.

Машина въезжала в деревню. Ее было не узнать. По дымкам, вьющимся в морозном воздухе над крышами, я насчитал жилыми лишь двадцать домов. Только снег скрипел, хрустел и блестел родными и безмерно далекими красками детства.

Для отпевания был приглашен священник из недавно восстановленной церкви близлежащего села. Его молодое лицо, покрытое жиденькой бородой и усами из легких, словно пушок у новорожденного, волос, было торжественно и тревожно. «Видимо, первый опыт», - невольно подумалось мне при беглом взгляде на него. А еще я порадовался тому, что родственники не пожалели денег для соблюдения всех положенных по уставу процедур. Не зря волновался молодой батюшка, обряд совершался без запинок. После разрешительной молитвы он вложил свиток с ее текстом в руку умершей, худенькую, как у девочки, и старушки запели дрожащими голосами трогательные песни, под которые началось последнее целование. Редкие соседи и немногочисленные родственники печально целовали иконку, лежащую у скрещенных рук, и венчик на лбу. Лицо тети Насти, бывшее всегда оживленным и приветливым, несло теперь печать святости и неземной серьезности. Казалось, не я, а оно надвинулось на меня, когда старушки неестественно высокими голосами голосили: «Я уже более не поживу с вами или о чем-либо не побеседую; к Судии отхожу, где нет лицеприятия: там раб и владыка вместе предстоят, царь и воин, богатый и убогий в равном достоинстве; каждый от своих дел прославится или постыдится…»



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить